Свет внезапного откровения сияет не только по дороге в Дамаск. Ослепленные им, как молнией, мы еще долго смаргиваем сиреневый туман в глазах, смутные надрывные пятна, оплывающую фактуру прежде ясного мира. Мы до боли таращимся, пытаясь восстановить его целостность, но когда картина предстает перед нами опять, она к нашему изумлению оказывается не такой, как раньше: благо оборачивается злодеянием, герой – преступником, а вчерашние незыблемые аксиомы – легким прахом, который хрустит под ногами. И тогда мы начинаем догадываться, что истина – грандиозна, и что правда – лишь та ее часть, которую способна вместить наша душа, и что сколько бы ни было правд, они все-таки далеки от истины, охватить которую целиком нам не удастся, видимо, никогда.

Нечто подобное происходит, по-видимому, и сейчас – с той, кого за неимением лучшего начали называть просто Дева. Фантастическая судьба ее, сверкнувшая, как метеор, отодвинувшись в прошлое, уже распадается на фрагменты. Ее разрезают на отдельные дни, часы и минуты, на отдельные жесты и фразы, на сказанное и несказанное. И, конечно, каждый из нарезающих убежден, что ему одному дано прозреть настоящую правду. И, конечно, каждый отстаивает ее в ряду других, забывая, что правда – это лишь весьма скромная часть истины. Публикаций о Жанне много, даже чрезмерно много; тема эта до сих пор актуальна и порождает страсть рыться в горячем материале, но температура живых углей, пока еще такова, что исследователи кричат и роняют обжигающие подробности. В результате большинство публикаций не имеет никакого отношения к реальной Жанне. Это либо истерические триллеры в духе известных «сестер» о пророчице, вознесенной на небо, и судящей оттуда нас, грешных, либо благостные «жития» близких к «сестрам» «иоаннитов», либо уж совсем скандальные «разоблачения», вроде тощей брошюрки некоего Курацкого «Я был мужем Жанны». Кто такой Иосиф Курацкий? Откуда он вообще взялся? Это – пена, которая закипает вокруг любого исторического катаклизма.